Исполнимость оговорки о разрешении морского спора в порядке арбитража в Лондоне в условиях санкций
Санкции, а также внешнеполитическая ситуация усложняют ведение морских арбитражей.
В договорах между российскими и иностранными судоходными компаниями часто встречается оговорка о том, что спор передается на рассмотрение арбитража в Лондоне и рассматривается по английскому праву. Иногда стороны отсылают к правилам арбитража Лондонской морской ассоциации арбитров (ЛМАА).
Сегодня многие английские адвокаты отказываются сотрудничать с российскими лицами (это им запрещено), усложнились механизмы оплаты услуг адвокатов и арбитров, кроме того меняется и отношение российских судов к иностранным арбитражам.
В 2020 г. Арбитражный суд города Москвы привел в исполнение решение по лондонскому арбитражу, проведенному в соответствии с правилами ЛМАА против российской компании ООО «Судоходная компания АРК» по иску Silverburn Shipping (IoM) Ltd.
Указанная практика свидетельствует о том, что у российских судов в отношении ЛМАА отсутствовали какие-либо предубеждения в процессе исполнения арбитражных решений против российской стороны до текущего момента.
Сегодня на одном из примеров мы можем сделать вывод о том, что российский суд проигнорировал дело, рассматриваемое в лондонском арбитраже, в ходе решения вопроса о приостановлении российского дела.
В январе 2023 года российский суд рассмотрел дело о взыскании убытков по иску фрахтователя Nordic Bulk Carriers к ООО «Угольный морской порт Шахтерск», причиненных в результате аварии на судне. Авария произошла в российском порту при погрузке угля.
В деле также принимали участие судовладелец и страховщик SKULD (иностранные лица). Судовладелец подал к страховщику иск в Лондоне в порядке арбитража о выплате страхового возмещения за повреждение судна. За два года ведения арбитража в Лондоне пока не были определены спорные вопросы и размер убытков.
Между фрахтователем и судовладельцем был заключен тайм-чартер со ссылкой на арбитраж в Лондоне и английское право. Вероятнее всего фрахтователь беспокоился, что страховщик, выплатив страховое возмещение, предъявит регрессный иск к фрахтователю.
Учитывая истекающие сроки исковой давности по требованиям о причинении вреда, фрахтователь попытался взыскать убытки напрямую с российского порта и таким образом обеспечить себе возможность выплатить будущий регрессный иск страховщика. В составе своих убытков фрахтователь учел расходы на ремонт судна и недополученный фрахт.
Судовладелец направил в российский суд ходатайство о приостановлении рассмотрения российского дела до окончания рассмотрения дела в лондонском арбитраже. Российский суд, хотя и написал в мотивах решения, что результаты дела, рассматриваемые в лондонском арбитраже напрямую влияют на вопрос об убытках по иску фрахтователя к порту, тем не менее рассмотрение российского дела не приостановил.
Российский суд иск рассмотрел и отказал фрахтователю во взыскании убытков, ссылаясь на то, что размер убытков не доказан. Суд негативно отнесся и к тому, что фрахтователь не обратился в Ространснадзор в целях расследования аварии. У суда отсутствовал отчет Ространснадзора, который мог бы внести ясность в вопросе об убытках.
Более разумным было бы приостановить рассмотрение российского дела по иску к порту до окончания рассмотрения дела в лондонском арбитраже. Иное решение свидетельствует о том, что российский суд проявил недоверие к возможным выводам английских арбитров о размере убытков.
В текущей ситуации при работе с российскими лицами можно рекомендовать:
1) Использовать оговорки о ведении арбитража в нейтральных странах,
2) В случае проведения арбитража по правилам ЛМАА с российским элементом можно обращаться к российскому арбитру для того, чтобы он наряду с английскими арбитрами входил в состав арбитража и обеспечивал нейтральность,
3) Проводить переговоры, медиацию и, возможно, договариваться об ином способе урегулирования споров.